Северная пчела Леванта

G. G.. Прелестные, сладостные грёзы, нечего сказать! Видно, в Тегеране мечтают о сём с особенным упоением.

А не повесить ли и нам их где-нибудь на видном месте… в виде портретов, разумеется? Кисть держать я умею и охотно возьмусь за дело.

A. A. Z.. Так что же, господа: «kill» или за решётку? Извольте уж решить что-нибудь одно.

Бьюсь об заклад, что господин Трамп и по рассмотрении сей картинки объявит, будто всё благополучно клонится к сделке.

M. S. (ответ: A. A. Z.). У них одно другому вовсе не мешает: за решёткою-то они и убивают.

Н.. Войне быть, и в том нет ни малейшего сомнения.

M. S. (ответ: Н.). Благодарю покорно: вы открыли нам истину, известную всякому младенцу!

V. (ответ: Н.). А не соблаговолите ли сказать, когда же назначено её начало?

Так и слышу его речь: «Извольте видеть, они убрали город моим портретом! Наречём же Ормузский пролив проливом Трампа!»

М. Д. Б.. Сказано ясно и твёрдо — ничего не прибавишь!

S. T.. Имеется и видео, и зрелище сие, поверьте, куда страшнее.

A. M.. Зато, слышно, в переговорах у них совершился решительный прорыв — утешение, согласитесь, немалое!

П. В. (ответ: M. S.). Коли уж проливы перекрещивать, то, по совести сказать, и самому Тегерану пора бы сыскать новое имя.

Ф.. Вот уж истинно твердыня и оплот демократии, не правда ли?

A.. Ну вот, извольте видеть: голосование отменено, и демократия, как нынче любят восклицать, в смертельной опасности! Приписка позднейшая: а, понимаю. Видно, после прежнего голосования союз охотников начать дело так и не составился, и нас просят подавать голоса вторично.

K.. Живописец, сдаётся мне, намеревался изобразить господина Трампа, а под кистью его вышел Абдалла.

A.. Позвольте полюбопытствовать, который же из них? Не могу удержаться от улыбки.

O.. Бюджет нынче, кажется, весь соком изошёл. Ах, господа, все вы до крайности бесхитростны и, не взыщите, скользки, — и сие повергает меня в немалую печаль.

A. G.. Союзник, право, лучший из возможных! Недостаёт лишь одного: обрушить бомбы на Иран, дабы милейший Донни мог без хлопот оттуда удалиться, предоставив Израилю одному распутывать сей узел.

«Мы условились, — так и слышу я, — что денег у нас нет ни на шампанское, ни на сигары, ни на увеселения сынка. Пусть-ка попросит у Катара, как я прошу у Путина».

Даже и это господин Нетаниягу ухитрился упустить из рук!

K.. Сие, коли перевести на простой язык, означает одно: «Покорнейше прошу, голосуйте за республиканцев».

«Мы условились»... Воображаю себе сию беседу: «Биби, что скажешь о мысли лишиться четырёх миллиардов?» — «Признаться, мысль сомнительная». — «Вот и превосходно! Ты всегда был горячим сторонником моих замыслов». Не правда ли, смешно?

И. (ответ: A. T.). О да, и это, разумеется, туда же! Ещё одна жемчужина в довершение ко всему прочему!

E.. Позвольте, о сём было известно ещё полгода тому назад, и мне вовсе непонятно, отчего «общество» вдруг вознегодовало. Жить надлежит на собственные средства — в чём же, скажите на милость, беда?

Л. А. Ц.. «יעלה ספרטה, יעלה ספרטה!» — восклицаю я, не в силах удержаться от смеха.

П. (ответ: E.). Сделайте одолжение, перескажите это датишкам.

Л. А. Ц. (ответ: E.). Ступайте же и поведайте сию истину в «Маон Рош мемшала», а заодно Саре, самому Биби, его сыночку, что живёт за границею под охраною казны; а прежде всего растолкуйте её «естественным коалиционным союзникам» Биби — тем молодцам из «мира Торы», что уклоняются от службы и кормятся на счёт государства. Любопытно, что они вам ответят?

M.. Какой же, право, неудачник этот Биби!

E. (ответ: Л. А. Ц.). Так вы, стало быть, сравниваете государство Израиль и ставите его на одну доску с уклоняющимися от службы иждивенцами из «мира Торы» и с «Маон Рош мемшала»? Верно ли я вас понял?

Л. А. Ц. (ответ: E.). Отнюдь нет, любезный друг мой. Извольте переменить ваш заученный наставнический тон и не приписывайте мне смыслов, коих я вовсе не высказывал; позвольте мне лишь усмехнуться.

E.. Такие запанибратские обращения, сударь, уместны разве что у вас на кухне...

E.. Здесь же собрались люди, притом самые разные и, как правило, недурно воспитанные.

М. Е. (ответ: E.). Водятся, однако, среди них и насмешники, что нарочно затевают ссоры ради собственной забавы.

E. (ответ: М. Е.). Так к чему же их здесь терпеть? Балагана, право, и без того довольно вокруг нас.

K. L.. Видел ли кто-нибудь своими глазами эти четыре миллиарда долларов звонкою монетою? В какое окошко Битуах Леуми прикажете обратиться, дабы получить от этой суммы хоть один шекель? А если говорить без шуток, то на такие деньги можно купить остров в Тихом океане, взять на себя этот труд, отстроить там весь Израиль со всеми его святынями, перевезти туда всех израильтян и жить мирно и припеваючи, не ведая войн!

Л. А. Ц. (ответ: E.). Неужели заморское словцо в моей речи так вас уязвило? Можно было бы спокойно, а главное, как подобает воспитанному человеку, сделать мне о том замечание. Впрочем, вы правы: мой приятель и вправду со мною на кухне. А ваши товарищи, сдаётся мне, рыщут где-то по оврагам.

В. (ответ: K. L.). А кто же тогда, позвольте спросить, станет учинять у нас беспорядок?

Л. А. Ц. (ответ: K. L.). Помилуйте, бюджет наш в нынешнем году простирается почти до двухсот семидесяти миллиардов долларов. О чём же вы толкуете? Право, смешно.

П.. Опять Биби!.. Уведите же его, ради всего святого, подальше от телефона.

Y.. И, заметьте, известили нас об этом лишь по окончании выборов...

D.. Что ж, благодарю покорно, Биби.

Комментатор. Что за вздор, помилуйте? Сей странный господин, видно, и не ведает, что Соединённые Штаты отпускают ежегодно четыре миллиарда отнюдь не на какую-то призрачную помощь Израилю, но на покупку для него оружия, строго по назначению; и деньги сии распределяются порядком вполне ясным и всякому понятным.

И.. А наш рыжекудрый, с чубом, подобным пакле, — вот каков молодец, право, хоть в ладоши хлопай!

I. I. (ответ: E.). Да кто же утверждал, что Израилю не должно жить своим иждивением? Я всей душою за независимость в делах хозяйственных! Есть, однако ж, одна безделица: без малого четыре миллиарда долларов в год — сумма не такая, чтобы её можно было вычеркнуть из росписи доходов да и позабыть. Вопрос ведь не в том, надобно ли жить своим, а в том, чем восполнить сии миллиарды. Возвысим подати? Урежем расходы на нужды общественные? Или деньги явятся сами собою, словно по волшебству? И пусть об этом было известно ещё полгода назад — неужто это лишает граждан права вопрошать? Правило «жить надлежит своим» звучит прекрасно; остаётся лишь растолковать, чем именно и на чей счёт.

A.. Скажите на милость, отчего какой-нибудь Джон из какого-нибудь Кентукки обязан уделять часть своих податей Израилю, когда великое множество тамошних граждан, преданных крайнему благочестию, не трудится и в войске не служит?

O. P. (ответ: I. T.). Смею полагать, что это лучшее, что выпадало Израилю на долю лет за тридцать. В сравнении с израильскими расходами на оборону сумма сия ничтожна; к тому ж Израиль этих денег и в глаза не видал: тратить их дозволялось лишь в Америке, на покупку оружия по ценам непомерно вздутым. Без такой помощи, во-первых, выйдет дешевле, а во-вторых, больше заказов достанется заводчикам израильским.

E. (ответ: I. I.). «Правило звучит прекрасно, остаётся растолковать, чем и на чей счёт» — так вы изволите говорить? Извольте: что заработаем, тем и жить станем, и притом — СВОИМ ИЖДИВЕНИЕМ. Иначе о независимости нечего и помышлять. А чем восполнить убыль — вопрос до ремесла касающийся, и обращать его следует к министру финансов. Прибавлю ещё: около половины помощи и без того оставалось в Соединённых Штатах, доставляя работу тамошним оружейным заводам.

I. K. R.. А кстати, господа, изволили ли вы видеть нашу новую бальную залу? Великолепие, доложу я вам, ослепительное!

L. L.. У господина Трампа на носу выборы, а там арабы как раз и наседают: у нас, дескать, все беды от помощи Израилю да от войны с Ираном.

Е. Ч.. Вот уж, признаться, нечаянность, какой никто не ждал…